Подтипы Миллона
«Классификация антисоциальных личностей, психопатов и преступников по подтипам была любимым занятием социальных учёных на протяжении более века. Некоторые схемы основаны на типах совершённых преступлений или степени тяжести преступления, а не на кластерах характерных черт. Другие схемы основаны на подходах, определяемых методологией, таких как кластерный анализ. Все подобные схемы не признают важности учёта других личностных характеристик в дополнение к характеристикам основного паттерна. Напротив, антисоциальные варианты, обобщённые на рисунке 5.1, описываются как комбинации конструктов, непосредственно происходящих из эволюционной теории (Millon, 1990). Отметим, что возможны и другие подтипы, и не все антисоциальные личности аккуратно попадают в одну из категорий» [4].
АЛЧНЫЙ АНТИСОЦИАЛ
Алчный антисоциал - это вариант, напоминающий „чистый“ прототипический паттерн. Здесь возвеличивание, стремление обладать и доминировать проявляется в концентрированной форме. Эти индивиды чувствуют, что жизнь не дала им „того, что им причитается“; они были лишены положенной им доли любви, поддержки или материального вознаграждения; а другие получили больше, чем им полагалось. Завидуя тем, кто получил щедроты хорошей жизни, они движимы завистливым желанием возмездия - взять то, в чём судьба им отказала. Будь то посредством обмана или разрушения, их цель - компенсация за пустоту жизни, оправдываемая утверждением, что только они сами могут восстановить неравновесие, уготованное им судьбой. Кипя от гнева и обиды, величайшее удовольствие они находят в том, чтобы завладеть собственностью и имуществом других. Некоторые из них открыто преступны. Многие обладают огромной жаждой мести, манипулируя другими как пешками в игре за власть.
«Однако, независимо от их успеха, алчные антисоциалы обычно остаются неуверенными в своей власти и статусе, никогда не чувствуя, что получили компенсацию за жизненные лишения. Вечно завистливые и ревнивые, назойливые и жадные, они могут устраивать показные или расточительные демонстрации материализма и показного потребления - например, покупать экзотические автомобили, особняки и изысканные украшения, чтобы выставить напоказ своё могущество и достижения перед другими. Большинство испытывают глубокое чувство пустоты, которое соседствует со смутными образами того, насколько иной могла бы быть жизнь, если бы удача им улыбнулась, как она улыбнулась столь многим другим. Некоторые - простые воры, тогда как другие становятся манипулятивными предпринимателями, использующими людей как объекты для удовлетворения своих желаний. Хотя они испытывают мало сострадания или вины за последствия своего поведения, они никогда не чувствуют, что приобрели достаточно, никогда не достигают ощущения удовлетворённости и чувствуют себя нереализованными, независимо от своих успехов, оставаясь навсегда недовольными и ненасытными» [4].»
ЧЕСТОЛЮБИВЫЙ АНТИСОЦИАЛ
«Не все антисоциалы жаждут материальных благ или власти. Те, кто разделяет черты с нарциссической личностью, мотивированы желанием защищать и приумножать репутацию храбрости и крутости. Антисоциальные действия призваны обеспечить, чтобы другие их заметили и оказали им заслуженное уважение. Как таковые, они вечно настороже против возможности быть униженными. Общество должно знать, что честолюбивый антисоциал, - это кто-то значительный, кого нельзя легко отмахнуться, встретить с безразличием, воспринять легкомысленно или помыкать им. Всякий раз, когда их статус или способности умаляются, они могут разразиться свирепой яростью, позёрством и угрозами, пока их соперники не отступят. Некоторые антисоциалы, защищающие репутацию, - одиночки, некоторые вовлечены в подростковые бандитские дела, а ещё некоторые просто стремятся впечатлить сверстников агрессивными актами лидерства или насилия, которые закрепляют их статус альфа-самца, доминирующего члена стаи. Быть крутым и напористым - это по сути защитный акт, призванный доказать их силу и гарантировать репутацию неукротимой смелости» [4].
БЕЗРАССУДНЫЙ АНТИСОЦИАЛ
«Незначительный риск в контролируемой среде обеспечивает нормальный выход для возбуждения и поиска ощущений; многие люди любят, например, американские горки. Однако есть индивиды, для которых рискование призвано впечатлить других фасадом бесстрашного безразличия к потенциально болезненным последствиям. Безрассудные антисоциалы, сочетающие антисоциальные и гистрионные черты, хотят, чтобы другие видели их не подверженными тому, что почти любой другой наверняка воспринял бы как опасное или пугающее. Пока другие съёживаются от страха, они невозмутимы перед лицом возможности игры со смертью или серьёзной травмой. Риск активно ищется как самоцель, как средство почувствовать себя стимулированным и живым, а не как средство материальной выгоды. Хотя их поза - это бесстрашие, неустрашимость и удаль, их гиперактивный поиск опасных вызовов воспринимается нормальными людьми как безрассудство, если не глупость. По сути, они - искатели острых ощущений, увлечённые возможностью испытать свой характер, выступая ради внимания, аплодисментов и изумления публики. Иначе они просто чувствовали бы себя в ловушке ответственности и скуки повседневной жизни. Важнейшие факторы, делающие их антисоциальными, - это безответственность их действий и неспособность учитывать последствия для собственной жизни или жизней других, когда они гонятся за всё более дерзкими вызовами» [4].
КОЧЕВОЙ АНТИСОЦИАЛ
«Хотя наиболее распространённое впечатление таково, что антисоциалы - это неисправимые преступники, подрывающие ценности окружающей культуры, некоторые просто стремятся убежать от общества, в котором чувствуют себя нежеланными, отвергнутыми или покинутыми. Хотя большинство антисоциалов реагируют на социальное отвержение антагонистически, эти индивиды дрейфуют по окраинам общества, собирая любые скудные ресурсы, которые попадаются им на пути. Кочующий вариант сочетает антисоциальные черты с шизоидными и/или избегающими характеристиками. Большинство видят себя проклятыми или обречёнными и желают лишь существовать на краю мира, который почти наверняка их отверг бы. Увязнув в жалости к себе, они выпадают из общества, становясь цыганоподобными скитальцами, бродягами или странниками. Мало заботясь о своей личной безопасности или комфорте, они могут дрейфовать из одного места в другое как бездомные, вовлечённые в проституцию и злоупотребление психоактивными веществами.
Приёмные дети, которые чувствуют себя неуютно в своём месте в мире, иногда идут путём кочевого антисоциала, блуждая с места на место в явно символическом поиске своего истинного дома или биологических родителей. Их ощущение «неприкаянности» означает отчуждение от себя и других. По этой причине кочевые часто выглядят смутно оторванными от реальности и лишёнными ясного чувства самоидентичности. По сравнению с другими вариантами кочевые антисоциалы часто кажутся относительно безобидными из-за их установки безразличия и отстранённости. Некоторые действительно пусты и полны страха, но другие глубоко разгневаны и обижены. Как следствие злоупотребления алкоголем или психоактивными веществами, они могут импульсивно отыгрывать свои состояния, разряжая фрустрацию в жестоких нападениях или сексуальных атаках на тех, кто слабее их» [4].
ВРАЖДЕБНЫЙ АНТИСОЦИАЛ
«Как сочетание антисоциальной и параноидной или садистической личности, враждебные антисоциалы часто воспринимаются как наименее привлекательные из антисоциалов. Воинственные, злопамятные, порочные, злобные, жестокие, бесчувственные, мстительные и злопыхательские, они совершают действия, проникнутые ненавистническим и разрушительным вызовом обычной социальной жизни. Как и параноики, они ожидают предательства и наказания. Однако вместо того, чтобы просто ограничиваться словесными угрозами, они стремятся обеспечить свои границы с холодной беспощадностью, мстя за каждое дурное обращение, которое, как они считают, другие причинили им в прошлом. Для них нежные эмоции - признак слабости. Они интерпретируют доброжелательность и доброту других как сокрытие обманного умысла, от которого они всегда должны быть настороже. Там, где преобладают садистические черты, они могут демонстрировать враждебную настороженность и готовность подтвердить свой сильный образ «Я», делая жертвами тех, кто слишком слаб, чтобы дать отпор, или тех, чей ужас может оказаться особенно занимательным. Столкнувшись с проявлениями силы, злонамеренные - эксперты в искусстве позёрства и получают удовольствие, оказывая давление на своих противников, пока те не съёжатся и не отступят. Большинство идёт на немногие уступки и вместо этого наращивает конфронтацию настолько, насколько необходимо, отступая только тогда, когда явно превосходят их в силе» [4].